11 сентября – трагическая дата. В этот день в 1941 году у Дудергофских высот мужественно приняли смертельный бой моряки батареи «Аврора».
В послевоенные годы возникли споры о судьбе одного из героев – Алексея Смаглия, в честь которого названа улица в Дудергофе. Погиб он или оказался в плену? Историк Анастасия Рубаник в своей статье отстаивает точку зрения, что Алексей Смаглий погиб в бою, а его плен – сюжет, специально выдуманный одним человеком.
Мы считаем, что автор вправе опубликовать свои рассуждения, а читатель сам оценит приводимые аргументы. Хотя при любой версии событий вряд ли мы можем, спустя столько лет, кого-то осуждать. У советского государства была установка: погиб – герой, попал в плен – предатель. И эта печать ложилась на семью, на детей солдата. Но в жизни все было не так просто. В плен попадали разные люди, в том числе те, кто героически сражался. Да и женщину, если она родила ребенка в войну и выдумала и сама поверила в красивую историю об отце-герое, тоже можно понять и пожалеть. В поступках людей и в оккупации, и в советское, особенно сталинское, время многое диктовалось выбором меньшего из зол ради спасения себя и близких. Было много и неразберихи, и заблуждений от страха, несчастья и отчаяния, которые пришлись на долю поколения, пережившего войну.

История одного обмана

Многие десятилетия не утихают споры вокруг имени одного из погибших авроровцев, командира 5-го орудия, лейтенанта Алексея Васильевича Смаглия, и вокруг имени его вдовы, военфельдшера батареи «А» Антонины Григорьевны Павлушкиной. Причина этих споров кроется в серии писем 1965-1975 гг. Серафимы Петровой, представлявшейся медсестрой эшелона, прибывшего в Дудергоф для проведения окопных работ. Так, сохранились ее письма семьям погибших командира 1-го орудия Г.А. Скоромникова и комиссара В.А. Иванова, а также письма К.М. Белоусовой и пионерам 289 школы. Эта женщина сообщала о том, что была официально зарегистрирована с командиром батареи «Аврора» Ивановым Д.Н. и имела от него сына. Сообщала она и совершенно новую, противоречащую официальной версии информацию о том, что видела А.В. Смаглия в лагере военнопленных в Красном Селе. Насколько можно верить воспоминаниям С.Н. Петровой? Кратко расскажу о результатах своего исследования.
С.Н.Петрова указывает, что попала в плен вместе с А.В.Смаглием и еще 8 краснофлотцами, а А.В.Смаглий спас ее,  доказав немцам, что она гражданская. Странно, что немцам пришлось это доказывать, т.к. у С.Н. Петровой была ярко выраженная инвалидность (туберкулезный коксит), она не подлежала призыву и оборонным работам, о чем сама сообщала в своих письмах. Удивительно и то, что выжившие моряки, попавшие в плен, а именно А.В.Попов, Л.Ф.Смирнов, А.А. Цалабанов не видели в лагере ни А.В. Смаглия, ни С.Н. Петрову.

В одном из писем С.Н.Петрова сообщает, что Г.А.Скоромников погиб 10 сентября в 4 часа вечера на Театральной улице, в другом -  утром на Ореховой улице; и она вместе с жителями Дудергофа похоронила его спустя несколько дней, когда разрешили немцы. Данное утверждение выглядит сомнительно – командир орудия погиб за сутки до полного взятия Дудергофа противником, об этом знал комбат, смерть была освидетельствована военфельдшером, и моряки бы наверняка придали тело земле еще 10 сентября. К тому же, недалеко от места его гибели находилось кладбище. Сейчас оно разграблено вандалами, но все равно можно обнаружить захоронения 1941-1944 гг., в сентябре 1941 г. на этом кладбище были похоронены Гуменный В.С. и Бурлака К.А. из 7-го отдельного инженерно-саперного батальона. Впрочем, на месте, указанном С.Н. Петровой, останки командира спустя годы так и не были найдены. Она объяснила это тем, что его и В.А.Иванова перезахоронили после войны в Красное Село (однако имена этих погибших отсутствуют на мемориальных плитах братских захоронений Красного Села).
С.Н.Петрова писала, что после того, как через три дня вернулась из лагеря военнопленных в Дудергоф, работала до августа 1942 г. в амбулатории. При этом в некоторых письмах она указывает, что амбулатория находилась в жилом доме на Театральной улице, в некоторых – в отдельном здании, в некоторых - называет её госпиталем и указывает на расположение в старой деревянной школе. Тем не менее, в архивах не удалось найти свидетельств о том, что амбулатория существовала в оккупированном Дудергофе до 1943 года. Более того, не вспомнила об амбулатории и Людмила Ивановна Качалова, ребенком жившая в оккупированном Дудергофе (мне удалось связаться с ней) Семье Л.И. Качаловой медицинская помощь в первый год оккупации была остро необходима – во время боя за Дудергоф была тяжело ранена ее мать, в 1942 г. скончавшаяся от этого ранения. Однако за медпомощью, по словам Л.И. Качаловой, в поселке обратиться было некуда.
По словам С.Н. Петровой, она не просто работала в госпитале-амбулатории, но и вела чуть ли не партизанскую деятельность – переодевала раненных солдат в гражданскую одежду. Однако воспоминания старожилов говорят об обратном – так, по воспоминаниям Владимирова Н.П. немцы в первые часы после взятия Дудергофа и окрестных деревень осмотрели население, проверяя, нет ли стриженных под ноль, т.е. военных. Другой житель, Григорьев Н.Н., оставил воспоминания о том, что немцы при поддержке отдельных граждан, перешедших на их сторону, осмотрели и людей, находящихся в окопах. Более того, на всей оккупированной территории были размещены объявления, гласящие о том, что все военные, не сдавшиеся добровольно в плен, будут найдены и расстреляны. Поэтому сложно поверить в то, что С.Н.Петрова переодевала раненных солдат, особенно учитывая тот факт, что в период с 11 по 14 сентября, когда немцы наиболее активно осматривали захваченную территорию, она, якобы, находилась в лагере военнопленных.
С.Н. Петрова пишет, что не помнит названия ряда улиц Дудергофа, в том числе и той, на которой жила сама, но говорит, что штаб батареи был в деревне Репола. Никто из ветеранов батареи «А» такого названия не использовал. Все потому, что существовало оно только у части финноговорящего населения – это второе название деревни Пелгола, где действительно, был командный пункт батареи. Откуда неместная жительница могла знать это название?
Подобных странностей в письмах достаточно много, поэтому я решила подробнее изучить личность С.Н.Петровой. В послевоенной истории батареи «Аврора» она появилась в 1965 году, после прочтения статьи о героях «Авроры» в журнале «Работница». С.Н. Петрова договорилась о встрече с вдовой А.Смаглия А.Г.Павлушкиной и приехала в Ленинград, сказав, что её просят выступить перед школьниками ее города с рассказом о моряках. Услышанную информацию она внимательно записывала. Ближе к концу беседы С.Н. Петрова достала фотокарточку и сообщила, что на ней запечатлен ее сын от командира батареи «Аврора», Дмитрия Николаевича Иванова. С командиром, по словам С.Н.Петровой, они зарегистрировали брак в августе 1941 года. В доказательство она представила фотокарточки и некоторые документы на Д.Н.Иванова и других моряков с батареи, непонятным образом оказавшиеся и сохранившиеся у нее. В ответ А.Г. Павлушкина обвинила ее во лжи - ведь комбата в 1941 году дома, в Севастополе, ждали жена и двое детей. Странно и то, почему СН.Петрова после войны не стала искать отца своего ребенка, Д.Н. Иванова (погибшего в 1942 году, о чем даже в теории похоронку получить она не могла, т.к. находилась в оккупации), а вышла в 1945 году замуж за другого.
Тем не менее, С.Н. Петрова распространила свою версию о замужестве с Д.Н.Ивановым максимально широко – она даже написала об этом его вдове и детям. Поведала она свою историю и на крейсере «Аврора». Тогда А.Г. Павлушкина обратилась в ЗАГС Красносельского района и получила официальный ответ о том, что Д.Н.Иванов с С.Н.Петровой брака не регистрировал, о чем и сообщила на крейсер.
После того, как Павлушкина опровергла версию о браке Петровой с командиром батареи Ивановым, Петрова в отместку Павлушкиной дополнила свои воспоминания деталью о пленении А.В. Смаглия.  В дальнейшем в одном из своих писем С.Н. Петрова писала про А.Г. Павлушкину следующее: «Она человек с дальним прицелом: ведь всегда лучше быть женой героя, нежели женой военнопленного».
По сведениям, указанным в письмах С.Н. Петровой, в публикациях «Вечернего Ленинграда» за 1989 год и на личных страницах ее потомков в социальных сетях мне удалось установить девичью фамилию С.Н.Петровой, а в фондах ЦГА СПб нашлось ее удостоверение личности оккупационного периода. В паспорте указано, что Серафима, доктор, проживает в Дудергофе с 1941 года по Главной улице, д. 34, последнее место работы в довоенные годы – санаторий Ленгосстрахкасы. Имеющиеся иждивенцы: указан мальчик с немецкой фамилией и русским именем,  1943 г.р. Последняя цифра исправлена, но подобные исправления можно встретить и в других паспортах. Комментарии касательно немецкой фамилии ребенка, родившегося спустя более чем 9 месяцев после пребывания в Дудергофе Д.Н. Иванова, излишни. При просмотре оккупационных паспортов других жителей Дудергофа можно убедиться, что фамилии всех детей, рожденных в оккупации, русские, а значит и С.Н. Петрова в случае связи с комбатом могла без всякого риска дать сыну хотя бы свою девичью фамилию. Однако сделала она это только после победы советской армии…
В паспорте также указано, что С.Н. Петрова в годы оккупации была безработной. Как мы знаем из ее писем, в Дудергофе она осталась без вещей и документов. Здесь важно отметить, что в оккупированном Дудергофе была установлена следующая норма хлеба: работающим – 300 г/день, иждивенцам и неработающим – 150 г/день. Поэтому другие жительницы Дудергофа, имевшие маленьких детей, работали…

Что преследовала С.Н. Петрова, можно только догадываться, однако ее рассказы показались всем очень убедительными, строительство мемориального комплекса прекратилось, имя А.В. Смаглия исчезло с обелиска, установленного на месте 1-го орудия, сам бой за Дудергоф и Кирхгоф был поставлен некоторыми людьми под сомнение, а  А.Г. Павлушкина до конца своих дней искала оправдания А.В. Смаглию. Конечно, и сейчас кто-то сможет сказать, что судьба А.В. Смаглия всё равно остается невыясненной. Сомневающиеся не примут за доказательство его смерти сохранившиеся списки безвозвратных потерь КБФ и извещение, пришедшее А.Г. Павлушкиной ещё в 1942 году, где значится, что ее законный супруг погиб, а не пропал без вести в сентябре 1941 года, не поверят сомневающиеся и ответам, полученным исследователем Н.В. Гущенским из ГА РФ, ЦА ФСБ РФ, МСР («Международная служба розыска») о том, что в данных архивах не имеется сведений про пленение А.В. Смаглия либо про репрессии в его адрес после победы Красной Армии. Что же получается, не имея никакой доказательной базы, про любого человека, погибшего в войну, можно сказать, что он не умер, а попал в плен?
Почему поверили женщине, которая сообщала компрометирующую информацию, а не ветерану войны? – вопрос, вероятно, риторический. Антонина Григорьевна Павлушкина  достойна отдельного рассказа, у нее длинный список наград. Строки из наградного листа Павлушкиной А.Г. к Ордену Красной Звезды: «Особенно большая работа была проведена в Морской пехоте, сражающейся под Дудергофом, сотням раненым оказала [она] помощь у линии фронта».

Анастасия Рубаник

 




Комментарии  

-1 # #прихлебатель 09.09.2018 21:55
Странные вещи пишет автор про регистрацию брака. Мой, старший инструктор политотдела 36 авиадивизии оформил официально брак с моей бабушкой только накануне войны, имея уже троих детей. Тогда это было не обязательно, даже для руководителей его уровня.
Зачем Павлушкина запрашивала справку из ЗАГСа если брак по словам Петровой состоялся в августе 1941за несколько недель до начала оккупации? И стоит ли на основании ответа ЗАГСа выстраивать логические цепочки.
Ответить | Сообщить модератору
+3 # Анастасия 10.09.2018 09:14
Спасибо за мнение.
Но ведь Ваш дедушка на момент регистрации брака с бабушкой по документам был холост? А вот Д.Н. Иванов на 1941 год уже был официально женат (не на Петровой) и имел двоих детей, развода не оформлял, информация о его жене сохранилась в его документах военных лет и в донесениях о потерях (прикрепляю как пример).

Собственно это и вызвало возмущение А.Г.Павлушикной и её однополчан после слов С.Н.Петровой. И, вероятно, человек, который в теории мог бы регистрировать брак С.Н.Петровой и Д.Н.Иванова, видел бы его документы, где эквивалент графы "семейное положение" был уже занят другой женщиной.

Что касается Павлушкиной, она писала в ЗАГС, потому что, согласно оф. ответам его сотрудников, «архив регистрации браков сохранился по 8-е сентября 1941 г.».
А вообще ответ из ЗАГСа - совсем не главное, просто это единственный документ, который А.Г. Павлушкина могла использовать как подтверждение своих слов, когда отстаивала честное имя Д.Н.Иванова.

Главное - это найденный в этом году паспорт Петровой, в котором указана немецкая фамилия её первого ребёнка 1943 г.р. Данный документ подтверждает слова А.Г.Павлушкиной о том, что Петрова просто оклеветала Д.Н.Иванова спустя более чем 20 лет после его смерти. Видимо, не ожидала, что он был женат и что найдётся кто-нибудь, кто будет с ней спорить и попросит доказательств. Ну а когда была поймана на лжи, отомстила как умела.
Ответить | Сообщить модератору
0 # #прихлебатель 12.09.2018 01:18
Анастасия, а где по вашему жил командир батареи, пока его орудие находилось в Дудергофе? Вы думаете под орудием спал? Ничего не порочит светлое имя погибшего, даже то, что у него мог быть роман с другой женщиной. И уж то, что она от него родила - тоже ни о чем. В войну это случалось и это вполне естественно. И то, что Петрова всем объявила, что у нее брак с Ивановым - вполне закономерно для женского поведения. А, что при немцах указала немецкую фамилию - выживала как могла. Немцы, возможно, ей паек на ребенка давали. Что она нарушила? Мать всегда мать.
Мой дедушка не был холост на момент начала войны. Он был женат, но брак не был оформлен. К началу войны его повысили до начальника политотдела округа и согласитесь, что с биографией у него все было в порядке. Но когда запахло жареным он отвел бабушку в ЗАГС и она была эвакуирована как жена офицера.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Анастасия 16.09.2018 20:35
У командира батареи не было «своего» орудия, он отвечал за всю батарею, т.е. за все 9 орудий. Жил командир батареи на командных пунктах, их было два, один в Дудергофе, другой на Кирхгофе, в районе бывш. деревни Пелгола. Да и командиры отдельных орудий ночевали не под пушками, а сначала в палатках, позднее - в землянках.
По тем же воспоминаниям ветеранов, Д.Н. Иванова никто не видел с С.Н. Петровой. Отлучаться к ней он тоже вряд ли мог хотя бы по той причине, что у нее не было личного жилья в Дудергофе (она жила в казенном помещении детского санатория на Театральной улице). К отношениям других бойцов с местными жительницами Д.Н. Иванов относился строго и даже издал приказ, в котором запрещал им покидать свои орудия. Ну и, конечно, в случае, если у Д.Н. Иванова был роман с С.Н. Петровой, «когда запахло жареным» он бы принял все меры, чтобы она не осталась в оккупированном Дудергофе. К тому же, по её словам (которые так никто и не подтвердил), она якобы виделась с Д.Н. Ивановым в ночь с 10 на 11 сентября, т.е. когда он раненный уходил из Дудергофа, но не взял её с собой.

Про Ваше предположение о том, что С.Н. Петрова указала немецкую фамилию ребенка в целях выживания, написала подробно в другом комментарии.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Денис 13.09.2018 19:57
Анастасия, а где Вы нашли документ про Иванова? И где можно посмотреть немецкие паспорта?
Ответить | Сообщить модератору
0 # Анастасия 16.09.2018 20:22
Напишите мне на эл. почту anastasiya_00@bk.ru. Расскажу, где нашла указанные документы и вышлю копию паспорта С.Н. Петровой. Только не забудьте, пожалуйста, представиться.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Антон 10.09.2018 19:08
Вообще интересно. Но есть момент - не обязательно слова о замужестве из уст женщины могут говорить о юридическом браке. Гражданского мужа тоже мужем можно назвать и брак придумать от беременности (поцеловал - женись!!!) , ну и оттуда же "замужем" может произойти, чтобы поднять в глазах социальный статус. Это вопросы области психологии.

Сложно и почти невозможно наверняка сказать, что было почти восемь десятков лет назад с теми людьми, кто уже давно лежит в гробах. Они и сами бы может не сказали, все же личное.

Вообще исследование интересное. Единственное - сердце не лежит. Иногда бывает так, что читаешь и верится. И правда там или ложь, а все равно верится. А тут... ну не объяснить. Есть такое понятие - чувство. Нет таких аргументов, которые выстраивались бы в монолит без возможности сказать "а если вот...". Вот без этих "если..." - лучшее дело получается. Но беда в том, что очень давно все было, и все в гробах, и все эти "если..." - неизменимый спутник. С ним нужно смириться. Иной вопрос - а надо ли было? Все в гробах, историю своей любви или предательства люди унесли с собой в могилы. Сегодня они для нас герои, и... может и не было смысла это ворошить уже, было и было, и забылось. Главное о подвигах побольше, как за Родину глотки рвали фашисткому отродью!

А так то ну мало ли что там было... может мужик загулял, женщина приврала, фашист спьяну год перепутал в ведомости... и снова эти "если..."...
Ответить | Сообщить модератору
0 # Вадим 10.09.2018 00:53
Мне тоже логика автора показалась несколько странной. Она в заключении статьи пишет: "Почему поверили женщине, которая сообщала компрометирующу ю информацию, а не ветерану войны? – вопрос, вероятно, риторический. Антонина Григорьевна Павлушкина достойна отдельного рассказа, у нее длинный список наград."
То есть по логике автора, правоту человека можно измерять количеством его наград?! Эдак можно далеко зайти в своих выводах. :-|
Ответить | Сообщить модератору
0 # Анастасия 10.09.2018 09:33
Выводы сделаны на основании архивных документов, доступ к которым, к сожалению, при жизни А.Г. Павлушкиной, был не у каждого. Именно эти документы, а не награды А.Г.Павлушкиной , указывают на целую цепочку лжи в воспоминаниях С.Н.Петровой.

А цель последнего абзаца – напомнить о достойнейшей женщине в военной и послевоенной истории Дудергофа.
Ответить | Сообщить модератору
-1 # Антон 10.09.2018 19:11
Угу... у Виссарионыча нахрад было до одури, но он был не прав во многом...
Ответить | Сообщить модератору
0 # Денис 13.09.2018 19:51
Сравнили Сталина и простую женщину!
Ответить | Сообщить модератору
0 # Денис 13.09.2018 19:50
О чем речь?! У одних душа не лежит, другие к наградам прицепились, третьи биографию своих родственников расписывают. Вы хоть сами себя слышите?? Еще предложите провести анализ ДНК, сильнее приблизитесь к Малахову и шоу "Пусть говорят"!
Да что бы сделали с тем паспортистом и с Петровой немцы, если бы они на их приятеля записали какого-то ребетенка, рожденного без его участия?? Посёлок маленький, все у всех на виду! Или вы думаете все так запросто, немцы дураки? Она сказала, ей поверили и дело в шляпе, доказывать ничего не надо? Сразу и паек дали, и жилье, и одежду для новорожденного в оккупации добыли и ещё кучу привелегий сверху накинули? Про пьяного паспортиста вообще смешно, вот для того немцы приказали аусвайсы делать, чтобы кто-то там по пьяни регулярно косячил? Долго бы он проработал с такими выходками?
Какая-то проходимка спустя 20 лет после войны решила натянуть на себя чужую славу. Может квартиру хотела, может пенсию, может просто всю жизнь было стыдно перед сыном, мужем (Петровым) и соседями! Тогда разговор короткий был, у матери клеймо немецкой подстилки, у сына клеймо фрица или немчика. А то и грубее. И оправдываться бесполезно, скажи спасибо что в лагеря как многих не отправили за пособничество врагу. Да, на войне всякое бывало, но Вы реально считаете, что спустя столько лет выдать ребенка от немца за ребенка от командира это нормальный материнский поступок?
И я не знаю как другие отписавшиеся и как автор, но я застал итоги этой выходки! Пацаном помогал на стройке у памятника, сначала все гордились, а потом на перекуре услышал, что кто-то кому-то когда-то сказал, что Смаглий и его бойцы предатели, отсидели в кустах, а потом добровольно в плен сдались! И что Антонов себя не взорвал, а тоже сдался, и что из какой-то пушки немцы по нашим стреляли. И вообще тут все пьяные были, развлекались, любились, женились и бой проспали, немцы их стылу взяли! От этих баек так противно было.
А сейчас и доказательства лжи найдены, все очевидно, а верят какой-то бабенке, которая "выдумала и сама поверила в красивую историю об отце-герое". Выдумала и жила бы с этим, зачем умерших обгадила?
Ответить | Сообщить модератору
0 # НК 13.09.2018 20:18
У меня к вам два вопроса:
1) Откуда взялось про "отсиделись в кустах" и добровольную сдачу в плен?
Насколько я поняла из статьи Анастасии, Петрова сообщила лишь о том, что он попал в плен.
А про "отсиделись в кустах" и пр. - это уже включается какая-то НКВДэшная логика. Вы тоже считаете, что попадание в плен = предательству?
2) Это уже скорее не вопрос, а реплика. В те
годы знать наверняка, кто отец ребенка могла только сама женщина. У нее мог быть роман и с одним, и с другим, в конце концов. Есть довольно много честных воспоминаний о жизни на оккупированных территориях и, представьте, есть свидетельства, что данные об отце записывались исключительно со слов женщины (и трудно себе иное представить - какие "доказательства " должны быть?)
Ответить | Сообщить модератору
0 # Денис 14.09.2018 20:04
Не знаю откуда взялось, деталей за давностью не припомню. Рассказал, что слышал лично.

А про второй вопрос скажу одно, стукачей везде и всегда хватало. Ну или как в песне пелось:

От людей на деревне не спрятаться,
Hет секретов в деревне у нас.
Hе сойтись - разойтись, не сосвататься
В стороне от придирчивых глаз.

За полями, садами, за пасекой
Не уйти от придирчивых глаз.
Тем, кто держит свой камень за пазухой,
Ох, и трудно в деревне у нас.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Анастасия 16.09.2018 20:28
В статье всех деталей не уместить, к сожалению.
Вот фрагменты из некоторых её писем касательно обстоятельств попадания в плен.
1965 г. Ни слова про то, что А.В.Смаглий и остальные бойцы пытались оказать противнику сопротивление:


1972 г.:


Что С.Н. Петрова рассказывала устно, можно только гадать. Но сохранились воспоминания дочери Г.А. Скоромникова о рассказах С.Н. Петровой:


И статья в «Вечернем Ленинграде» за 1989 год, написанная при участии местных энтузиастов:



В современных публикациях версия «отсиделись в кустах» также выстраивается по воспоминаниям С.Н. Петровой. Как пример такого подхода – статья уважаемого мной краеведа:
https://krasnoeselo.su/publ/istoriia_krasnogo_sela_i_dudergofa/obstojatelstva_zakhvata_nemeckimi_vojskami_dudergofa_kirkhgofa_i_batarei_a_10_11_sentjabrja_1941_goda/1-1-0-169
Ответить | Сообщить модератору
0 # Лидер Ташкент 14.09.2018 01:02
Ну уж если о том о сем, то шепотки о сказках пошли.... с одного символа тех лет. Не усекретили... Шепнули в местный музей, дали адресок Петровой, та вновь оживилась, рассказала уже все пионерам. Но директор понял что к чему и убрал подальше в сейф. Павлушкиной за глаза лет 15 врали в музее местном что да, Алеша умер в огне, а за глаза шушукались про то как он там якобы в Швеции был усмотрен или где там ещё. В итоге этим рассорили архитектора и ветеранов, и сорвали стройку комплексного мемориала в итоге. Мерзкая и грязная история с той стройкой, да, была.

А ведь были правы и те кто "на плаву", и те кто в музее - все это лежало за семью замками, ибо написанное пером не вырубишь топором. А как понеслось, так не остановить, всегда каждый по своему решит. Павлушкину вон тоже обвиняли в том что она Смаглия подделала документы и за лже-вдову себя выставляла ради пенсий. Местные же дудергофские несли чушь за рюмкой. За-фи-ги-сь мораль у наследников победы! Ох, лучше и не вспоминать это все, кто с кем спал. Умерли все. Всё. Они для нас герои в бою, остальное нас не касается.

Смаглий в кустах не сидел, ТВД вокруг пушки был маленький, арена 300 метров, фашисты давили из-за озера и через Кавелахту вдоль рва. Смели и распылили батальон стрелков во рву. Горы трупов, реки крови. Да, могли моряки укрыться в землянке, когда патроны кончились, да, могли попасть в плен. И что с того? Могло такое быть, да, тоже. Только после боя местные нашли труп в форме моряка с двумя полосками на рукаве, с амуницией, застреленного. А тогда две полоски = старлей или лейтенант. В бушлат старлея Иванова вряд ли кто-то переодевался в бою, а мл. лейтенант первый командир орудия Скоромников (одна полоска на рукаве) погиб 10-го. Остается лейтенант Смаглий, убитый вражеской пулей в бою у первого орудия.

Из музея библиотеки Дудергоф:

"Рябинин Павел Александрович, 1928 года рождения (деревня Кавелахта, дом 5)


Свидетельствую , что я видел на 1-м орудии 4 тела матросов, лежащих по двое, будто обнявшись, под лафетом орудия. В стороне в одежде лежал мертвый офицер, о чем свидетельствуют две узкие полоски на рукаве. На шее у него был бинокль. Кобура у него была открыта и пустая.
Между пороховым погребом и пушкой лежала девушка в солдатской шинели и сапогах, исколотая штыками."
Ответить | Сообщить модератору
0 # Лидер Ташкент 14.09.2018 01:06
Из музея библиотеки Дудергоф:

Рассказ Александра Афанасьевича Цалабанова, комендора 7-го орудия


Ночью с 10 сентября на 11-е мы, человек 18 краснофлотцев, пошли вместе со Смаглией к орудию №1. Пройдя 2-ю пушку, мы спустились в ров и стали продвигаться уже по рву. Не дойдя метров 500 до орудия №1, мы, трое краснофлотцев, получили задание выйти наверх, на бровку рва и вызвать огонь на себя. Наверху стояли большие красивые деревья и кустарник, которые стали для нас своего рода маскировкой. Мы устроили отвлекающий огонь, "шумиху", чтобы фашисты подумали, что именно здесь находятся основные силы. В это время группа во главе со Смаглией побежали по глубокому рву к орудию №1. Сказать точно, дошли они до орудия №1 или нет, не могу, этого я уже не видел.
После того, как мы вышли наверх, вызвав огонь на себя, двое моих товарищей уже скоро перестали стрелять, видно были убиты. Я продолжал стрелять, пока не расстрелял все до одного патрона. Гранату я бросил в сторону ведущего огонь пулемета, и десять патронов высадил туда же. Пулемет замолчал. Тут меня ранило, и я свалился в ров. Пополз по направлению к своим, ко 2-му орудию. Но все это время слышал как еще продолжалась перестрелка, были слышны автоматические очереди. Почувствовал сильный запах бензина. Слышал еще один взрыв. Потом все стихло. Все это продолжалось менее 30 минут.
Уже стало светать, когда налетела немецкая авиация. Самолеты шли "тройками" и "пятерками", сильно били по подошве горы. Одна бомба упала рядом со рвом. Стена обвалилась, и меня засыпало. Я получил сильные ушибы от камней. Стал откапываться и после этого пополз дальше к своим.
Я дополз по рву почти до землянки 2-го орудия и метрах в 50-ти от нее увидел нашего матроса, который корчился в предсмертных судорогах.
Танки двигались с горы, сплошным огнем били по 2-му орудию. Находясь во рву рядом с землянкой, я несколько раз терял сознание, из носа и изо рта шла кровь, временами в глазах все темнело. Во рву я нашел гранату, в нагрудном кармане у меня была капсула. Всем давали по одной гранате и две капсулы. Я два раза повернул капсулу, покрутил ее, вставил в гранату. Положил гранату на доску, сам лег на нее, но граната не взорвалась. За ноги, за воротник по доске меня вытащили наверх, где стояли уже немцы с автоматами.

Оказавшись в плену в городе Норт-Прис в Германии, копали карьер, засыпали долину песком. Я из песка сделал яму и присыпался песком. Когда утихли крики, выстрелы и поиски меня, я вылез и ушел. Шел я несколько дней, изголодался, местные жители иногда подавали мне кусочек хлеба. Мазуры поляки объяснили, как можно пройти болотами, чтобы не оказаться в деревне, где были немцы. Шел до 10 вечера, а ночью прятался, потому что выставлялись немецкие посты.
Так я вышел к реке Неман между Гродно и Минском. И у болотца, нарезав камышей, я заснул на кочке. Тут меня и схватили местные полицаи с собаками. Отвели в небольшой населенный пункт, где находился полицейский участок. Тут меня сунули в ящик ниже моего роста – стоял на полусогнутых ногах. И так я там простоял всю ночь. Когда ящик открыли, я упал. Один полицейский мазур дал мне 3 картошки. Одну я спрятал в карман, а две сразу съел. Тут шла колонна наших военнопленных. Чтобы со мной не возиться, меня сунули в эту колонну. Не доходя километров 40 до Кёнигсберга, был построен большой лагерь. Здесь сразу отделили всех беглецов. Нас оказалось около 300 человек. Каждому провели белую полосу масляной краской от воротника до самого низа шинели – опознавательный знак беглеца. В этом лагере пробыли два дня. На работу нас отправляли к Кёнигсбергу – копали рвы, окопы.
Потом нас переправили в новый лагерь – не давали еды, бросали только заплесневелый хлеб, отварную брюкву, граммов 50. Потом нас погнали на Данциг. В дороге ночью я остался, спрятавшись в пустом картофельном бурту, и хотел на лодке уйти в море. Но не удалось – охрана там была большая. Так я и просидел в бурте, пока не подошли наши войска. Отсюда меня послали подвозить снаряды и патроны к окопам. Шли по направлению к Гамбургу и вышли в район Кильского канала. Здесь соединились с американскими войсками. Перед выравниванием демаркационной линии постарались перетянуть немецкие машины к себе. После попал в 222-й запасной полк 2-го Белорусского фронта, которым командовал Рокоссовский.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Лидер Ташкент 14.09.2018 01:14
Из музея обороны и блокады Ленинграда:


Краснофлотец Пётр Лебедев вспоминал: «когда мы с лейтенантом Смаглий шли на 1-ю пушку в Дудергоф, через деревни по дороге, в нас с чердаков стреляла нечистая сила-«чухна» . Из деревень всех эвакуировали и, казалось бы, что людей не должно быть, а тут со всех сторон палили по нам, как почуяли, что немцы близко, «чухна» точно из-под земли выползла. Я хотел в них стрелять, но лейтенант Смаглий не разрешил. Пробирались за деревнями, шли под огнём, стреляли в нас немцы и «чухна», не разберёшь. Пришли на Воронью гору, дошли до первого орудия, тут дружка моего и ранило, а меня так тряхонуло, что с трудом опомнился. Мы залегли в кустах, фрицев было много, на мотоциклах и танках. Наши ребята стреляли из пушки по танкам. Потом гору фашисты стали окружать, мы с трудом по кустам выбрались из окружения. Залегли в траншеи, слышали издали, как наши ребята кричали "ура". Воронья гора была вся в дыму. На горе был такой страшный бой, из которого живыми не возвращаются."

ВОТ ЧТО ТАМ БЫЛО.

Ну а про Александрова - его похоронили, есть могила. Как - никто не узнает точно. Одни говорят застрелили, другие - взорвал себя. Это так область, так давно произошедшая, что уже не найти ни свидетелей, ничего точного. Впрочем известно что погиб, и этого достаточно. Погиб в бою, в окружении, совсем рядом от города, на последнем рубеже. Герой! А на завалинке местные искали кусты, где он якобы сидел. Позорище.
Ответить | Сообщить модератору
-1 # #прихлебатель 14.09.2018 23:04
Т.е. вы хотите сказать, что в советское время "нечистая сила - "чухна" хранила в домах оружие? Целый арсенал, судя по признанию некоего "Петра Лебедева"?
Ай какой вы интересный....

Я думаю, что писулька, наподобие этой, появилась после советской агрессией против Финляндии. Все деревни вокруг СПб были населены финнами и носили финские названия. И вот от этих людей надо было избавиться, потому что акт агрессии был совершен против их народа.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Лидер Ташкент 14.09.2018 23:58
Я не интересный.

Это цитата из воспоминаний контуженного моряка, переданных девчонке-военвр ачу, а как они были интерпретирован ы ей через полвека после войны на закате лет в биографии, имеющей вероятно художественные элементы - это только автор знает (ибо писалось где-то в конце 90-х по просьбе музея обороны и блокады ленинграда, как и других ветеранов). Это маленький кусочек из большой личной биографии врача, которая никому не интересна была. Не помню, чтобы в советских статьях или книгах про "чухну" упоминали, якобы только кто-то обстреливал иногда моряков в пустынных деревнях. За что купил, за то продал.

Правды никто не найдет никогда уже. В 90-х с ветеранами еще можно было пообщаться, может быть спросить "больные" вопросы, о которых молчали в СССР, но таковых исследователей не находилось. Все умерли тихо по своим домам, похоже.

Что до "чухны" - когда батарею "А" строили, то отселяли десятки деревень, и там в принципе наверное никого и быть не могло, кто мог в руках ружье взять. Надо учитывать, что немцы к утру 11-го растеклись под высотами за Дудергофом, и как раз там шла группа Смаглия. Могло быть так, что немцы их обстреляли с фланга, когда те шли по противотанковом у рву, а кто-то подумал или решил (Лебедев или Павлушкина), что была "чухна", ибо, как вы говорили, имела место националистичес кая антипропаганда.
____________________

А вот о сложностях интерпретации в уме прошлого (интересная цитата):
Марк Гринспон, командир 10-го орудия батареи "Б" специального назначения штаба МОЛиОР.

"Репортаж из военной молодости", 1997 г.
Орехово-Зуево.



"...Прошло время воспоминаний комфронта и комфлота, командиров соединений и почти всех командиров частей. Настало время, когда последние комвзводы и рядовые выходят в тираж. Скоро у са­мых авторитетных -тех, кто не застал войны, но лучше всех знают что к чему, не останется неприятных конкурентов в лице очевидцев.

Когда-то один из составителей военного сборника предложил мне указать, какие документы или свидетели могут подтвердить истин­ность тех военных эпизодов, о которых я пишу. Если есть такие доку­менты,то они составлены со слов свидетелей. Но ведь я сам являюсь свидетелем. Более того, - участником. Кто же лучше меня и досто­вернее может описать данный случай? Хроника, в которой и моя соб­ственная фамилия искажена? Нужно ли искать документ, когда налицо человек?

А с другой стороны, - прошло много лет. Некоторые события, особенно, многократно описанные и пересказанные, посте­пенно трансформировал ись, искажались в памяти, теряли живой ис­точник. Бывает, что совершенно безотчетно чужие воспоминания начинаешь считать своими. А свои слова и поступки приписывать дру­гим. Возникают реминисценции, деперсонализаци я, раздвоение воспоминаний. И все это в попытках совершенно искренних восстановить действительност ь. Удивительные вещи творятся порой с моей памятью: твердо по­ мню, что тот или иной случай был со мной, а память подает его, как прочитанную книгу или услышанный рассказ: собственных зритель­ных и слуховых впечатлений не сохранилось. Да и кто сейчас с полной уверенностью скажет, что в какой-то ситуации, бывшей чуть ли полсотни лет назад, он произнес именно эту фразу, а не другую?

К тому же в те далекие времена, о которых я пытаюсь рассказать я был настолько образцово-показ ательно дисциплинирован ным, что без рассуждений выполнял все, что прикажут начальники. В том числе распоряжение о том, что на фронте военнослужащим запрещается ве­сти дневники. Вот и приходится вставлять беспомощные словечки вроде "кажется" и "по-моему". А сколько ярких картин, важных событий, характерных деталей, вообще, потонуло в потоке впечатле­ний! Константин Симонов говорил, что собственных материалов ему не хватает и он их не переставая искал, собирал, выспрашивал. При том, что его собственные записи настолько грандиозны, что он так и нс успел исчерпать их до самой своей смерти! Как же на этом фоне убоги мои запасы! До чего скудны материалы, находящиеся в моем распоряжении, и увы, -как спорны они! И при этом еще сверхзадача -контролировать себя, чтобы не допустить ка­муфляжа, не приукрашивать свою сверхскромную роль в величайшей драме народов, континентов и океанов! И все-таки, как же автор собирается выйти из положения?

Ему, очевидно, не остается ничего другого, как воспользоваться не новым уже приемом. Отличный образец дают произведения Виктора Конецкого и я собираюсь без колебаний и сомнений воспользоваться его приемами. Надеюсь, Виктор Викторович, человек щедрой души, не будет на меня в большой претензии за беспатентное использование его находки. Потому что я не подражатель. Я ученик.

Ну, а теперь о самом литературном приеме. В хроникальную, поч­ти очерковую, прозу Конецкий непринужденно вводит главы почти фантастические по комизму ситуаций и своеобразию характеров. Eгo личный представитель в этих главах - Ниточкин - выступает то резонером, то сказочником, а то и центральным лицом. Мне незачем скрывать тот факт, что я сознательно и обдуманно намерен использо­вать вот этот самый апробированный прием. Впрочем, в моих записках функции вымышленного элемента предельно упрощены там, где я не вполне уверен в точности времени и последовательно сти событий, в месте и роли участников, я заменяю их некими условными фигурами, наделяю сборными характеристикам и из запаса качеств реальных персонажей, и размещаю по своему усмотрению внутри эпизода.
Таким образом, читатель обнаружит в отдельных главах частицы вымысла и несомненную безответственно сть автора в персонализации
некоторых фактов неточной привязке их к времени, то есть в том, что мы называем хронологией. И вместе с тем, автор все-таки уверен,что эти главы получатся на­иболее правдивыми. Потому что состояние души его - то, чем он на­полнил эти самые безответственны е отрывки, -это самая что ни на сеть живая часть из отмирающей ткани его воспоминаний... "
Ответить | Сообщить модератору
0 # #прихлебатель 15.09.2018 01:37
Вы умны и поэтому интересны.
Это не лесть, это моя точка зрения.
Спасибо!
Ответить | Сообщить модератору
0 # Анастасия 16.09.2018 20:21
Хотела бы все-таки еще раз отметить, что я ни в коем случае не обвиняю С.Н. Петрову за случившееся в годы войны. А вот поступок, совершенный в 1965 году, осуждение вызывает.
Тема оккупационного режима - деликатная тема, она долго замалчивалась. Рассуждать о коллаборациониз ме на территории Красного Села и посёлка Дудергоф в комментариях к статье не собираюсь, но надо сказать, что список женщин, сожительствовав ших с немцами, сохранился в архивах, и список этот не мал. Соглашусь, что «в жизни все было не так просто», гражданский коллаборациониз м в принципе осуждать нельзя, люди выживали как могли. Но ни одна женщина из этого списка не посмела сказать после войны, что она имеет ребёнка от бойца-красноарм ейца, защищавшего в сентябре 1941 года Красное Село и Дудергоф.

Предлагаю всем, кто думает, что «женщина приврала, фашист спьяну год перепутал в ведомости», обратиться к монографии «Коллаборациони зм в России в 1941-1945 гг.: типы и формы». Автор - Б.В. Ковалев, доктор исторических наук, сотрудник СПбИИ РАН, специалист по проблеме коллаборациониз ма в годы Второй мировой войны.

«Нацистское руководство было крайне обеспокоено фактами «морального разложения» своих солдат. 8 июня 1942 г. вышла «Памятка солдату о поведении в оккупированных восточных областях». В ней, в частности, говорилось о следующем: «В оккупированных областях немецкий воин является представителем германской империи и её власти. Он должен это чувствовать и соответствующим образом вести себя. Затяжная война, пребывание на гарнизонной службе сопряжены с той опасностью, что отношения с женской половиной гражданского населения становятся более близкими, чем это желательно. Поддержание престижа вооруженных сил и угроза опасности причинить вред чистоте расы требует того, чтобы этому вопросу было уделено серьёзное внимание и чтобы в этом отношении на солдат оказывалось постоянное воздействие.
Командующим издано постановление о запрещении дальнейшего пребывания немецких солдат у местных жителей. Все солдаты без исключения должны размещаться вместе. Поскольку для этого необходимы жилые дома, надлежит выселять из них гражданское население. В таких случаях местные жители переселяются в другие квартиры или эвакуируются. В районе боевых действий, в условиях развивающихся военных операций, когда место стоянки требуется на короткий срок, нет необходимости в переселении местных жителей».

Когда немецкому командованию стало понятно, что исключительно репрессивными мерами данную проблему решить невозможно, оно приняло ряд мер. В частности, в марте 1943 г. принимается решение, согласно которому при рождении ребенка от немецкого солдата русские матери имели право на алименты: «При регистрации внебрачных детей, которые происходят от германских отцов, надо одновременно представить доказательства, которыми подтверждается отцовство германского солдата.
Каждый раз, если мать при регистрации внебрачного ребенка в ЗАГСе указывает, что отцом ребенка является германский солдат, чиновник ЗАГСа должен снять с матери показания, кто является отцом (фамилия, имя, чин или знаки отличия, воинская часть, почтовый номер, в крайнем случае только род войск отца) и что привело к половому сношению (пребывание на квартире, работа матери в воинской части и подобное) и признает ли солдат отцовство. Одновременно надо спросить мать, с какими другими мужчинами она имела еще половое сношение в период зачатия. Различные находящиеся на руках матери доказательства отцовства (письма, фотокарточки отца или подобное) надо приложить к акту.
Волостной старшина дает заключение, заслуживает ли показание матери доверия, допрашивает еще возможных со стороны матери знакомых свидетелей, берет у матери отпечатки всех 10 пальцев и, как можно скорее, отправляет материалы со своим заключением районному бургомистру.
Содержание детей, относительно которых установлено, что отцом их является германский гражданин, обеспечивается уплатой текущего пособия. Пособие составляет ежемесячно 200 руб. и выплачивается матери районной кассой ежемесячно вперед со дня рождения ребенка.
Если имеются на лицо особые обстоятельства, то пособие на содержание по заявлению матери или опекуна может быть увеличено до 300 руб. ежемесячно. Суммы, которые выплачиваются районами таким детям, должны быть взяты из общего фонда обеспечения, но проведены по особым счетам. Об их возврате в дальнейшем районы получат в ближайшее время указание.
Если отцовство германского гражданина не установлено с достаточной достоверностью, то текущее пособие на содержание не выплачивается. В этом случае матери должны получать помощь от районного Управления из общих средств обеспечения».


«Иной вопрос - а надо ли было? Все в гробах, историю своей любви или предательства люди унесли с собой в могилы». Вот именно, С.Н.Петрова в могиле, а клевета осталась. Остались ложь и сомнения в сердцах людей о том далёком дне 11 сентября 1941 года.

Когда в 1965 году С.Н. Петрова выдумала себе новую биографию (почти каждый пункт в её паспорте противоречит её воспоминаниям) и объявила себя вдовой Д.Н. Иванова, она не задумывалась, как отразится её заявление на истинной семье Д.Н.Иванова. А. И. Доценко вспоминал, что супруга Д.Н. Иванова заболела после этой новости и в итоге умерла.
Не задумывалась С.Н. Петрова и о том, что просто растопчет героическую историю наших мест. Так, архитектор А.Д. Левенков - автор многих памятников на Дороге жизни, которые не дают поколениям людей забыть об ужасах войны. Подобный по своей грандиозности комплексный мемориал архитектор хотел построить и на Дудергофско-Кир хгофских высотах. На эскизе архитектора мы видим деревню Пелгола, которая своей историей возникновения уходила к временам Александра Невского. Архитектор сделал приписку: «Деревня сожжена немцами в 1941 году». Были ли на момент поджога в деревне местные жители и раненные бойцы – неизвестно. Памятные знаки также должны были стоять на месте каждого из орудий. Проект архитектора был утвержден.
После того, как А.Д. Левенкову рассказали о С.Н. Петровой, он отказался от своей идеи. Что мы имеем в итоге?
- По первоначальному проекту создано лишь два памятника. По измененному проекту построен памятник на Киевском шоссе.
- Ещё в последние советские годы все знали, где стояло каждое из орудий, но спустя совсем небольшой отрезок лет, в 2011 г., исследователи с трудом нашли места расположения орудий.
- Позиция третьего орудия уничтожена; станина четвёртого орудия сначала помешала стадиону, затем горнолыжной трассе, сейчас без опознавательных знаков украшает въезд в Туутари парк; станина пятого орудия перенесена в воинскую часть в составе памятника, доступ к которому, к сожалению, имеют не все желающие. Позиция шестого орудия забыта, мало посещаема, хотя представляет интерес как часть уникального фортификационно го сооружения, благодаря Н. В Гущенскому имеет памятную табличку. Штыри станины седьмого орудия срезаны уже в наши дни. Восьмое и девятое орудия запаханы, места зарастают бурьяном.
-На месте деревни Пелгола вырыт котлован и расположился стрелковый клуб.
- На месте окопов и противотанковых рвов, вырытых ленинградцами, сейчас существуют несанкционирова нные свалки мусора, несанкционирова нные карьеры по добыче песка и щебня, несанкционирова нные «стадионы» мотоциклистов-экстрималов.

Это не говоря уже об исчезнувшем с обелиска имени А.В. Смаглия и забытой всеми на старости лет А.Г. Павлушкиной, по чьей инициативе и было начато строительство мемориального комплекса. Вчера побывала на её могиле, до этого никто даже не знал, когда она умерла (19.01.2002) и где похоронена.
Вот такой разрушительный эффект имели показания С.Н.Петровой, признанные за истину и положившие конец строительству мемориала.
Ответить | Сообщить модератору
-1 # НК 16.09.2018 21:45
Все это так, да. Немцы пришли надолго и они действительно пытались упорядочить все и вся, издавали многочисленные циркуляры на все случаи жизни. Только вот всегда и везде ли они соблюдались?
Есть прекрасная книга Александра Клейна "Дитя смерти", изданная в 1993 г., она есть в сети. Автор - еврей, попавший в плен. По всем циркулярам он должен был быть уничтожен. Тем не менее выжил благодаря череде случайностей и отличному знанию немецкого языка. Он оставил уникальные воспоминания о жизни, быте и нравах на оккупированной территории - деревня Вохоново Гатчинского района, совсем близко от нас. Очень рекомендую.
Сохранились списки женщин, сожительствовав ших с немцами, а сохранились ли списки советских граждан, писавших доносы друг на друга немецким властям? Клейн рассказывает, что немцы поражались их количеству.
Что же касается ребенка конкретной женщины - могло быть что угодно. В конце концов,женщина в определенный период времени могла иметь отношения с двумя мужчинами - и один из них мог быть немцем. Правду, кто настоящий отец, может знать только она , остальное - только версии.
Что же касается разрушительного эффекта от слов Петровой, то это характеризует только советскую власть. Если просто слова, без всяких доказательств привели именно к такому эффекту.
Мне вообще не очень понятно, почему советская власть позволила Петровой распространять свою версию. Затыкали людей очень быстро. Тем более что архивы, которые сегодня доступны исследователям, тогда для органов были рабочими документами.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Лидер Ташкент 17.09.2018 01:10
Петрова версию и не распространяла. В 65-м рассказала в Ленинграде (не будем называть на каком символе революции) и уехала тихо. Ну в Севастополь написала супруге комбата Иванова. На этом все улеглось как будто. Но 70-м в школьный музей кто-то проговорился, ибо шила в мешке не утаишь, и ей написали. Она ответила один раз. В общем-то и всё. Переписку Петрова вела только с семьей одного из командиров батареи, ни к чему семью не подбивая. Все всколыхнулось нежданно в 84-м, когда Левенков и Павлушкина решили строить мемориал. Кто-то из школьного музея в местную администрацию шепотнул, что мол не все так гладко, письмо показали. В итоге памятник решили перенести во дворе школы, ничего не объясняя. Павлушкина рыдала на приеме у высших руководителей района и устыдила их. Ей ничего не сказали про письмо, просто "махнули рукой" и решили не обострять (памятник строили под 40-лет победы, а до того Павлушкиной даже в Москве предлагали за свой счет строить, если хочет - вот такая власть была). И уже когда памятник строился, Левенкову начали говорить, в т.ч. на одном не будем говорить каком символе революции, что там пленные были, что Алешу в Швеции видели. Местные тоже лили масла в огонь. В итоге Павлушкину и Туркина попросту "убрали со сцены", рассорив и написав на них компромат, подняв и незаконно обнародовав некоторые личные сведения из молодости ее мужа. В 87-м Антонина только узнала о том, что в школьном музее есть письмо Серафимы из 70-х.

К тому сроки Петрова уже и не при делах была, она умерла. Зато вот хороший вопрос, я на него не смог ответить - как мог директор музея 15 лет прятать письмо Петровой в шкафу и при том смотреть в глаза Павлушкиной и врать ей что верит в подвиг моряков и все было так как она говорит? Он потом объяснял это тем, что хотел пощадить ее сердце. Бредня, кажется. Так то за чашкой чая мог показать, и так же сказать что вот какая ложь пришла к нам... мы это давайте уничтожим! А он спрятал и держал и не спрашивал ветеранов - авроровцев что они об том думают. Не делился с ними их же судьбой - лжива она были или правдива. Тот музейно-школьны й директор из 80-х не знал, что это точно ложь, он может думал это правда, и смотрел Павлушкиной в глаза и может думал - ух, враля, заливает, а я то знаю...

Да и кто бы мог из сейфа музея достать то письмо и отнести в Райком перед стройкой памятника? Его видел ограниченный круг лиц. Павлушкина намекала - отнести письмо в райком мог директор музея тех лет, но подробностей не давала. Вроде как "заклинило" его в голове, и делов наделал, а по другой версии не поделили где ставить памятник. Павлушкина и Левенков планировали с середины 70-х у Ореховой горы, уже был проект, а этот дядя решил что надо у школы где-то... в общем каждый что-то свое привносит. Но так то тот директор музейный нормальный был, горел прям работой. Просто вот оступился где-то.

Как прочел, так и передал.


Вот так вот... вот почему слухи и ползли по посёлку. Не потому, что гадкая Петрова скакала с откровениями, а потому, что у кого-то в целомудренном школьном музее 80-х язык зачесался.... и на одном символе революции тоже....лет на 10 раньше... чем дальше в лес, тем слаще помидоры. Гадкая, мерзкая, грязная история, если это все нижнее бельё ворошить. Как вспомнишь все эти переписки прошлых лет, так хочется в ванне мозги отстирать свои.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Лидер Ташкент 17.09.2018 01:50
Все так и есть. Просто люди разные сегодня и всегда были, как и судьи. В каких-то случаях одним достаточно доводов и логических связей, другим нужны доказательства каждого слова. Так бывает не всегда, просто когда дело касается вопросов личности человека и интерпретации этой личности, каким-то слушателям естественно быть более скептическими, каким-то принимать это как есть.

Возможно, в основе этого лежит внутренний страх оболгать (не обязательно кого-то, а вообще), и потому может в каких-то ситуациях хотеться оставить все как есть и похоронить под спудом. В этом случае просто логика может не приниматься в душе, если сам не был там, не видел признаний, и здесь ничего не сделать.

Но это и не страшно, это естественно и даже хорошо, что люди скептичны - они жаждут ясных доказательств, а не придираются к самой версии. Всё могло быть запросто. Просто в час суда человек может не иметь формулы или закона, по которому можно автоматически вывести решение. Тогда приходится голосовать сердцем. Суд присяжных, если хотите. А сердце человека оно разное, у одних так, у других так. Чтобы сердце сказало да на какой-то вопрос, нужно чтобы его ничто не толкнуло в ответ, нигде не кольнуло, не надавило, и тут всякая логика бессильна. Мы же живые, а не роботы. И если сердце вдруг говорит - нет, или в чем то сомневается, как его переиначишь? Но оно может ошибаться, да. И тут уже бессильны все.

Любой скептицизм хорош по своему... это же толчок к дополнительным поискам, гарантия честности читателей перед самими собой, перед своей душой, какая она у них бы ни была.

А иногда суд отправляет следователю дело назад, но всего лишь для устранения маленьких процессуальных нарушений...

...нужно всего лишь доказать, что Петрова не ехала в Ленинград за поисками живого Иванова, дабы отдать ему документы и показать сына, что она действительно читала ту сугубо московскую "Советскую Россию". Ведь в "Работнице" ни слова не было сказано про гибель комбата. Этот журнал - игла Кощеева. В нём её правда или её ложь на блюдечке лежат.
Ответить | Сообщить модератору
0 # Лидер Ташкент 17.09.2018 03:14
В остальном - не знаю почему, но мне хочется забыть об этой истории прошлого. Об этом молчали так долго публично....впе рвые за 48 лет это было опубликовано вот так запросто, и не получилось найти главных элементов в мозаике. До этого только шушукались на кухне.

Хотя вот даже если бы нашлось признание Фимы в содеянном, то... не уверен, что смог бы опубликовать такое, просто потому что это личное ее, а имя комбата очистила история, об этом никто не знает.

Зубаровский не смог сохранить тайну, не посоветовался с ветеранами, а выпустил демона в посёлок. С этим теперь и живут все кто узнал, мучаясь - что же было. И просто так таких демонов не изгнать. Фима могла поступить так, а могла так. Пусть что-то и кажется более логичным, но нет доказательства что именно так было как говорит профессор в ее случае. Пусть сто статей и документов расскажут о том, что так было везде, пусть вся немецкая история тех лет говорит что так именно жили немцы и пленные, но беспристрастный судья с холодными глазами посмотрит и скажет - а докажите всем, что это было здесь. Ему не нужно знать как жили в соседнем доме, ему надо знать как жили в этом доме, на основе реальных документов, которые можно взять в руки.

Но - это так судья говорит. А я просто стараюсь забыть, потому что этому судье про историю Петровой мне ответить нечего.

_______________
Хотя много к слову писали и про 500-й СП в Кавелахте, я понимаю, как хочется оправдать кого-то положительного, в кого веришь. Хорошо, когда находятся крупицы, в который веришь сам, скрепя сердце, отлично, если в них поверит кто-то ещё. Если не верят - тоже хорошо - сам же веришь, это важно.


закат растекался по пашням вокруг,
в нём бабы кричали и плакали дети -
немецкие группы стреляли в упор
и пламя подбрасывал западный ветер.

и камни летели с вершины горы
в корней промежутки пылающих сосен
как брёвна летели от старой избы
в пшено золотое не знавшее косев.

у гребня вершина седая уже
от пепла и пороха, белого камня,
здесь встал батальон у орудий в меже
сплотившись предсмертно в одно изваянье.

стрекочут по склону, над жизнью смеясь
разящие пули калибров несчётных
пронзая как копья, в последних лучах -
комвзовдов, сержантов, наводчиков, ротных..

внизу темнота издаёт рык зверей,
горят словно спички заборы и хаты,
там дъявол.
да только и с ним не храбрей
пока на вершине живые солдаты.

трещат пулемёты, орудия бьют,
последние где-то на горькой вершине,
и танки стихают, и словно бы вдруг
отходят к околице бронемашины.

но участь уже решена. в ранний час
не вставши лицом перед смертью своею
с небес отверзаются люки.
и вниз,
фугасы и бомбы визжа подло реют.

последние взрывы, налёт огневой
и дзоты взлетают с остатками сосен.
здесь смело стоял батальон небольшой
до смерти последней бесстрашен и грозен.

пройдёт много лет и воспомнят в словах
тот подвиг смертельный имён неизвестных
стоящих за Родину вечной стеной
на склонах изорванных и в перелесках.
Ответить | Сообщить модератору
0 # НК 16.09.2018 22:03
И еще, про мою семейную историю. Моя бабушка в 1943 году вышла замуж и родила ребенка. Потом муж бросил ее, а спустя пару лет выяснилось, что он женился на другой. НЕ оформляя развода. Я маленькая была, никак не могла понять, как такое возможно, а бабушку это нисколько не удивляло, ну говорит, может, "потерял" или испортил документ - и получил новый, без сведений о регистрации брака. Впоследствии бабушка встретила моего дедушку, они стали жить вместе, родилась моя мама. Но до конца своих дней она по документам так и оставалась женой того первого...
И в мирное-то время с документооборот ом в большой стране было неважно (многие, благодаря этому, спасались, от сталинского террора - теряли документы, меняли фамилию на фамилию мужа/жены), а уж в годы войны и подавно
Ответить | Сообщить модератору
0 # не скажу 17.09.2018 08:08
Перечитал письма Павлушкиной... много, конечно, нестыковок у Фимы, с ЗАГС-ом она реально прокололась, но все эпизоды имеют два варианта событий "до" и "после", единую линию не выстроить так, чтобы железно было. Увы..

Но уж если говорить о злобностях всяких, то Петрова это ещё цветочки. Она приехала, тыкнулась-пыкну лась и уехала ни с чем и все. Пока ее не тревожили, она не выступала. Она если и делала зло, то была зверем, она за свое мнимое счастье могла драться. Либо просто была больна душой на почве пережитого в юности в германском плену. И сегодня не каждого психа врачи распознают, а уж тогда тем более.

А вот свои то как поступили с ветеранами, с живыми? В 1989 году после разоблачений журналиста Лукиной, которая тему Петровой раскрутила в сторону сенсации, началась травля Туркина, мужа Антонины. Видимо они противились статьям Лукиной, может жаловались. Ну и в Дудергофе их уже актив музейный не любил на фоне сплетен. И началось самое мерзкое предательство, которое я в мирной жизни встречал.

Старик-инвалид Туркин на встречах с пионерами говорил, что в годы ВОВ летчики ВВС КБФ летали над батареей "А" и бомбили немцев, помогали морякам. Мол и он помогал. Ну, может он прихвастнул малость - он был снаряжающим самолеты, летчиком он не был. Но разница то какая? Радует дедушка пионеров, и ладно. Пусть на мужестве учатся. Тем паче что не один год слушали Туркина и хлопали в ладоши все.

Но не в 1989 году. Тогда некто написал депешу, что надо Туркина как лжеца изгнать со всех митингов про батарею "А" и запретить ему там появляться. Боялись конечно не слов про то как он там "летал" над батареей, а чего-то другого, что они могли сказать против новой, вероятно, версии про моряков батареи "А" - как они в плен попали.

К мерзкой депеше против старика приложили выписку из МВД про то как он после ВОВ отбыл короткий срок за небольшое правнонарушение (только УК после ВОВ был иной и статья в 89-м казалась "нехорошей"), + всякие косяки из его службы из личного дела.

Весь пакет сохранился в музее Дудергоф. Итак... кто же поставил подписи на оригинале, который был в музее и от которого остался скан? Кто те, решившие "задвинуть" ветерана подальше? Вот смотрю и пишу:

подпись № 1 - "зав. филиала музея на... (известном символе революции), некто Горбунов...
подпись № 2 "зав. музея... одной школы под горой Зубаровский Е.Ю.
подпись № 3 - "лауреат премии Ленинградского комсомола, автор мемориала на 1-м орудии, архитектор некто Левенков...
подпись № 4 - "корреспондент газеты "Вечерний Ленинград" Л. Лукина.
6 апреля 1989 года.

Ну, три здоровенных мужика, офицер, архитектор и педагог вряд ли бы сами дошли до того, чтобы бодаться с ветераном войны, цепляясь к его словам. Вестимо Лукиной было желаемо сие деяние, благо и последней она подписалась. Она боролась за ту правду, в которую поверила - в слова мертвой Петровой, она же общалась с ее дочерью и семьей. А трое мужиков переступили через честь офицера и мужскую вообще, подписав компромат на несчастного, безобидного деда, который рассказывал в самом худушем случае сказки для детей про мужество и подвиги.

И вот если Петрова предположим врала, то она была зверем, а Иванов - добычей чтобы прокормиться. А эти высокопоставлен ные и уважаемые лица на зверей не походили. Они как истинные люди - давили просто так, без особой причины, потому что захотелось так. Удар против Туркина, подписанный на символе революции - был для Антонины наверное величайшим ударом. Они ведь были семьей, и ее предали те, кто хранили славу подвига ее товарищей. Кто ей годами отдавали честь и восхваляли и клялись что все так и было, что она права.

А вы говорите тут Петрова, Петрова... да она агнец божий в сравнении с этим, мне кажется.

С тем пор и митинги мощные пропали, и с символа революции перестали приезжать моряки на 9 мая и 11 сентября ежегодно...
Ответить | Сообщить модератору

Добавить комментарий

Image not available

Последний номер

Новости и события

Последние комментарии

  • Alex 2 дней назад
    Побольше бы таких статей

    Подробнее...

     
  • Василий 2 дней назад
    Я был на этом концерте, почему-то всем пришедшим на концерт было не до твоего мнения) Кто такие иври Арбенины, Бутусовы и прочие шлаки по сравнению ...

    Подробнее...

     
  • не скажу 4 дней назад
    Перечитал письма Павлушкиной... много, конечно, нестыковок у Фимы, с ЗАГС-ом она реально прокололась, но все эпизоды имеют два варианта событий "до" и ...

    Подробнее...

     
  • Лидер Ташкент 4 дней назад
    В остальном - не знаю почему, но мне хочется забыть об этой истории прошлого. Об этом молчали так долго публично....впе рвые за 48 лет это было ...

    Подробнее...

     
  • Лидер Ташкент 4 дней назад
    Все так и есть. Просто люди разные сегодня и всегда были, как и судьи. В каких-то случаях одним достаточно доводов и логических связей, другим нужны ...

    Подробнее...