На окраине Красного Села, там, где сейчас проспект Красных Командиров приближается к Долгому озеру, в конце позапрошлого и начале прошлого века кипела деловая жизнь, торговали лавки и работал знаменитый на всю столицу фотограф. Об этом в новой статье исследователя истории наших мест Анастасии Рубаник

Плотина у Долгого озера – излюбленное место прогулок многих красноселов. Кроме самого озера достопримечательностями являются корпус верхней бумажной фабрики и руины дворца Александра I, старейшего здания, стоящего на красносельской земле как минимум с 1777 года.
Интересны и другие постройки, сохранившиеся до наших дней в сильно измененном виде – дома панцирного боярина П. С. Гультяева, граничащие с землями бумажной фабрики. Сегодня в этих зданиях по адресу проспект Красных Командиров, дом 66, литеры Ж и Б размещается предприятие «Термопласт».
До наших дней дошел снимок, сделанный в 1911 году. Местность на нем легко узнаваема: плотина, Долгое озеро. Вдали виднеются Белые палатки Большого лагеря... А на переднем плане – двухэтажное здание с эркером в виде башенки, частично деревянное, частично каменное. Фасад дома ремонтируется: уже привели в порядок подвал и оштукатурили цоколь, входную дверь забили досками (ее проем скоро заделают, поэтому крыльцо из бута кажется полуразрушенным), деревянные стены собираются обложить кирпичом и оштукатурить.
Если сравнить снимок с современным видом одноэтажного углового здания на проспекте Красных Командиров, становится понятно, что за сто с лишним лет здание практически полностью утратило второй этаж, но весь первый этаж сохранился: один в один совпадают по размерам окна и расстояние между ними; сходство заметно и в устройстве углового входа; даже повреждения современной штукатурки здания указывают на то, что здесь когда-то был тот самый заколоченный дверной проем с крыльцом…

ПРЕДЫСТОРИЯ
В XIX веке участок, на котором стоит здание, простирался от плотины до нынешнего магазина на проспекте Красных Командиров. Долгие годы земля пустовала, пока в 1857 году отставной унтер-офицер Моисей Осинников не решил арендовать ее на десять лет для посева клевера. Однако крестьянин Братошинской слободы Алексей Телятников был готов платить за аренду больше, поэтому земля досталась ему, но с условием: не застраивать участок. Это было крестьянину только на руку: писали, что он арендовал участок лишь чтобы «не дать возможности другому лицу открыть близ принадлежащего ему гостиного двора торговлю» (гостиный двор находился неподалеку).
В 1864 году земля перешла к новому арендатору, панцирному боярину Парфению Стефановичу (Степановичу) Гультяеву. Ему разрешили застроить участок с той оговоркой, что по окончании срока аренды все постройки будут снесены.

ПАНЦИРНЫЕ БОЯРЕ
На рубеже 1840-1850-х годов в Красное Село приехало несколько десятков семейств панцирных бояр. Помимо семьи 33-летнего Парфения Гультяева, прибывшего в Красное Село из деревни Большое Таланкино Витебской губернии, можно выделить семьи его однофамильцев – Гультяевых (эта фамилия очень распространенная, на родине панцирных бояр даже есть деревня Гультяи), а также семьи Фомина, Смарыга (Самарыга), Зарембо (Заренбо), Вонишевых и другие.
Вы знаете, что это за сословие – панцирные бояре? Так называли военно-служилых людей низшего разряда в Великом княжестве Литовском. В их амуницию входили панцири – доспехи (вот откуда название – панцирные). За свою службу они получали большие участки земли, не могли быть наказаны без суда, не несли никаких крестьянских повинностей. После первого раздела Речи Посполитой в 1772 году земли, населенные панцирными боярами, отошли к Российской империи, а сами панцирные бояре попали в разряд дворцовых крестьян. Вскоре им удалось оспорить это решение, а потому панцирные бояре, сумевшие доказать свое происхождение (таковых было весьма немного, но в их числе были предки Парфения Гультяева), сохранили за собой свои земли и многие привилегии. К середине XIX в. недостаток земли и ее низкое качество, неурожаи, тяжбы за земли с соседними помещиками стали причиной переселения панцирных бояр в другие регионы страны, включая Сибирь. Переселение производилось как часть знаменитой реформы П. Д. Киселева. Вероятно, именно поэтому в Красное Село и переехала целая община панцирных бояр.

ЖИЗНЬ В КРАСНОМ СЕЛЕ
Прибыв в Красное Село, Парфений Гультяев занялся подрядной работой – содержанием дорог, их ремонтом, засыпкой щебнем и т.д. Заработав достаточную сумму, он приобрел дом в Царском Селе, куда переехал жить. Но и про Красное Село панцирный боярин не забывал: к концу 1870 года на арендуемом участке уже возвышалось три двухэтажных и один одноэтажный деревянных дома, особая одноэтажная деревянная кухня, пекарня, прачечная, каретные сараи, конюшня, ледник и четыре навеса.
Пятью годами раньше П. Гультяев хотел арендовать весь западный берег Долгого озера, который до этого пустовал, построить там «кафе-ресторант» и развести при нем сад, а часть земли пустить под огород, но разрешения, увы, не получил.
В 1871 году он сдал в аренду все свои постройки у Долгого озера купцу Николаю Львову за 500 рублей в год, а сам уехал на несколько лет – возможно, отлучился на родину, ведь именно в те годы происходило окончательное упразднение панцирного боярства как сословия. Строения ветшали, и вскоре случилась неприятность: сам великий князь Николай Николаевич Старший обратил внимание «на безобразие и разрушение» строений (навесы были непокрыты, неисправно содержались заборы и ворота, а в зданиях были выбиты стекла). Их требовалось привести в порядок, но П. Гультяева было не найти, а Н. Львов ссылался на то, что он всего лишь арендатор.
Вернувшись в Красное Село, Парфений Гультяев стал сдавать помещения в своих домах торговцам и ремесленникам. Сам он содержал здесь кузнечно-экипажную и тележную мастерские, а позднее его сын Александр открыл весьма доходный трактир без крепких напитков, занимавший три комнаты. С конца февраля 1906 года в доме сдавалось помещение под ренсковый погреб. В разные годы здесь размещались мелочные лавки крестьянина Осипа Сибирина, крестьянина Дмитрия Макарова, отставного унтер-офицера Дадатского, мещанина Степана Осинникова, купца Михаила Медынцева, который также торговал чаем. Держали чайные лавки в доме Гультяевых и крестьянин Дмитрий Веденников, и земляк Гультяевых, бывший панцирный боярин Григорий Зарембо. Квас можно было купить в лавке купца Василия Позднякова. В одной из комнат дома Гультяева прошли последние годы существования заведения искусственных минеральных вод провизора Осипа Раковского. В мясной лавке крестьянина Ивана Лукашина можно было купить колбасу, а свежую выпечку - в пекарне крестьянина Карпа Карасева. Француз Леон Костельон держал здесь магазин офицерских вещей, железную лавку содержал отставной писарь Григорий Валуйкин, а позднее крестьянин Григорий Волнушкин. Кожевенные изделия можно было приобрести в лавке мещанина Ивана Ровнова и в семейной лавке мещан Файвиловичей. Починить старые часы или приобрести новые желающие могли в мастерской Боруха Бергера. Некоторые лавки работали только летом, некоторые – круглый год. Какие-то торговцы и ремесленники вели торговлю сами, а кто-то нанимал приказчиков, т.е. продавцов, среди которых было немало местных жителей.
Умер Парфений Гультяев в 76 лет в 1896 году от крупозного воспаления легких и был похоронен на Верхнем Красносельском кладбище (его могила и могила его жены, Евдокии Яковлевны (умерла в 1901 году), сохранилась до наших дней). Участок продолжили арендовать их наследники, среди которых значился и надворный советник Яков Парфеньевич Гультяев. Яков родился в Красном Селе в 1857 году, с отличием закончил Царскоселькую гимназию, затем – Императорский Санкт-Петербургский университет, получив степень кандидата математических наук. В историю он вошел как главнейший работник метеорологии и магнитологии Туркестана, заведующий Ташкентской обсерваторией, ученый, в сферу интересов которого входили геофизика, земной магнетизм, радиоактивность, астрономия.
В 1914 году все арендуемые участки Фабрикантской слободы планировалось передать Военному Ведомству для расширения красносельских лагерей. Эти планы нарушила Первая Мировая война, и недвижимость Гультяевых была отнята лишь после событий 1917 года. Однако в годы НЭПа Марии Парфеньевне Гультяевой удалось доказать право собственности на постройки. Как сложилась дальнейшая судьба красносельских Гультяевых, были ли они раскулачены, неизвестно.

ФОТОАТЕЛЬЕ А.А. ОЦУПА
Вернемся к снимку 1911 года. На фасаде здания можно разглядеть рекламный стенд с фотографиями. Известно, что в домах Гультяевых находились фотоателье В.М. Кодлубовича и А.А. Оцупа. Владимир Максимович Кодлубович снимал портреты, а Александр Адольфович Оцуп был известнейшим профессиональным фотографом тех лет, поставщиком Императорского двора, придворным фотографом, имевшим право снимать для прессы публичную жизнь царской семьи и изготавливать фотокарточки императорской фамилии. Он владел несколькими фотомастерскими в Петербурге, публиковался в российских и иностранных изданиях. Ему мы обязаны изумительной серией открыток с видами Красного Села и Дудергофа. В течение более чем двух десятков лет он фотографировал войска Императорской Гвардии, выезжая на военные смотры и парады. Множество репортажных снимков красносельских маневров – также заслуга А.А. Оцупа. Весьма вероятно, что и сохранившаяся фотография дома Гультяевых – работа этого мастера.
В том же 1911 году А.А. Оцуп организовал в Пассаже на Невском проспекте выставку фотографических снимков увеличенного размера «На маневрах в Высочайшем присутствии». Летом выставка была дополнена новыми фотографиями и переехала в Красное Село, в здание театра. Вход для всех желающих был бесплатным. 9 августа в одном из антрактов выставку в сопровождении А.А. Оцупа посетил Николай II и даже приобрел несколько снимков. Показ фотографий пользовался успехом, и был повторен в 1914 году во время визита в Красное Село президента Франции Раймона Пуанкаре, которому планировалось подарить снимок экс-президента Франции, Эмиля Лубе, сделанный в красносельских лагерях несколько лет назад.
Сохранившийся дом панцирного боярина П.С. Гультяева не отличается выдающимися архитектурными характеристиками, но по праву может считаться памятником истории, связанным с творчеством фотографа А.А. Оцупа.  Будет замечательно, если здание украсит мемориальная доска в память о мастере фотографии, снимки и открытки которого являются живыми свидетелями былой красоты и славы Красного Села.

Анастасия Рубаник
Публикация выполнена при поддержке Ассоциации выпускников СПбГУ

 

Для того, чтобы оставить комментарий, вам нужно зарегистрироваться или авторизоваться




Image not available

Последний номер

Для того, чтобы оставить комментарии необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на сайте:

Новости и события

Последние комментарии

  • Дудергофер 2 дней назад
    Проверяльщики и контролеры требуют исполнения постановление правительства САНКТ-ПЕТЕРБУРГ А от 13 марта 2020 года N 121 Но при этом забывают об ...

    Подробнее...

     
  • Дмитрий 3 дней назад
    Думаю, тут вот какая логика. Первейшее требование к приказу, распоряжению- это его выполнимость. Любой сержант знает: отдавать заведомо невыполнимый ...

    Подробнее...

     
  • Дмитрий 4 дней назад
    Не проще ли обходиться автобусами или чистыми электробусами"- нет, не проще. В сравнении с автобусом троллейбусные перевозки дешевле- в советские годы ...

    Подробнее...

     
  • migrevid 2 недели назад
    "Генри Линч так писал об ... агитаторах: «Цель этих людей — поддерживать дело ... освободительной борьбы, разжигая пламя то здесь, то там и громко крича ...

    Подробнее...

     
  • Неон 1 месяц назад
    А нельзя в конце концов направить туда отряд силовиков, чтобы всех собак перестреляли. А то когда людей на улице больше, чем обычно, они тут как тут, а ...

    Подробнее...